Я

Очередная синэстетика.

Европейский ужас - он как звук "у". Большой, широкий, чёрный, мрачный, эффектный, заслоняющий собою полнеба, с жёлтыми или красными горящими глазами, в железной короне, с железным мечом, с громовым голосом, с тяжёлым шагом, в чёрном плаще, в больших сапогах со шпорами, в большом чёрном замке на берегу тёмной холодной реки, камыши у берега, в камышах чёрная собака с глазами размером с круглую башню, вокруг - чёрные кряжистые безлистные деревья, в небе - молнии, полёт валькирий, аллес капут. С его клыков капает кровь, он догонит, затопчет и разорвёт на куски, а потом утащит в ад, где сперва огонь, кровавое мясо и лопающаяся кожа, жуткие крики и глаза из орбит, заставляют лизать сковородки над огнём, кожа языка прилипает к раскалённому сухому железу. А потом - ледяная пещера со сталагмитами, там тушёнка и галеты на полках и люди с обмороженными ногами, белые лайки в белой пустыне, воля к жизни, северное сияние над солдатами в обмотках и мундирах с драными плюмажами, а через ледяную стенку - джингл-беллз и санта-клаус, и хорошие дети в матросках и с бантами смотрят на покаранных грешников с инеем на ресницах и тёмно-синими ушами. А посередине зала сидит некто, не видный через клубы пара от дыхания тех, кто колоннами босиком идёт к нему. То ли он страшный козлорогий трёхголовый с отверстой пастью средней головы и раздувшимся коричневым пузырём под анусом; в пузыре - битком голых замёрзших грешников. То ли она белая дама в серебряной короне, с человеческим мальчиком у ног. Ветер свистит между колоннами, неся сухую снежную крупу.

Русский ужас - он как звук "и". Вернее, "и-и-и-и". Надо понимать, что он, на самом деле, не русский, а угро-финский. Мордва, лопари, корела, чудь белоглазая. Не чёрный, а серо-зелёный. Или жёлтый и серый, как Петербург. Его надо ещё разглядеть, он с трудом осязаем, у него глаза цвета воды и клюква в узкой ладони. Он сжимает горсть, и у человека останавливается сердце. Он забирается под кожу вместе с холодным косым дождём. Он звенит в ушах, когда идёшь к деревне через поле ночью по снегу, это звёзды звенят иссиня-белые и злые, а в избе душно, и звук этот от жары, когда заберёшься на полати, а он тебе сядет на грудь, едва уснёшь, так ещё комары звенят на покосе, если замешкаешься в полдень уйти в тень и уснёшь под солнцем, а он придёт и стукнет по мягкому темени, тонкий, в рубахе из небелёного льна, с жидкой бородой, сядет рядом и молчит, смотрит прозрачными глазами. Или сидит так же, но в телогрейке на ржавой трубе, обложенной стекловатой. Он словно потёк на серой стене подвала, как лязганье колёс о рельсы, как размоченная неплодородная земля, как рёбра тощей коровы, как шкура запаршивевшей козы, как ветка бузины или осины без листьев, он пахнет мокрой собачьей шерстью, а на вкус - как луковица, которой только что закусили самогон.

А северный ужас - как звук "ы". Точнее, он не совсем ужас, потому что там откуда он, нет ужаса и неужаса, а есть просто мир, он недружелюбный и страшный, но с ним можно договориться. По нему снуют вверх-вниз, держась за рога оленя или хвост гаги, а то и вовсе перебирая ногами по бубну из кожи. В зубах держат предмет, который вибрирует, поёт "ы-ы-ы-ы", меняя высоту тона, завывая, скрипя и делая путешествие возможным. Рядом плывёт женщина-нерпа с ребёнком за спиной; когда устанешь, надо смотреть ей в глаза. А тот, кто посмотрит в таком путешествии на снег, слепнет, и ему нужно надрезать веки, чтобы выпустить кровь.
Tags:
Знаешь... Очень страшно, реально. Так образно, что просто жуть. Не удивлюсь если придут кошмары.
Вытащила ты что то изнутри, из подсознания...
Ну да. Мы его как аборигены Поволжья - шкурой чувствуем.

А северный - это реальный кошмар и ксенопсихология; почитай, например, нганасанские сказки. А в Музей народов Востока несколько раз привозили выставку искусства Аляски и Чукотки, в параллели. Там оно во всей красе из дерева, кости и мыльного камня.
Потрясающий текст.
А по существу -- не знаю. Я солипсистка, мне ужас это мой личный ужас-ужас, и буквы у него нет.
А "а-а-а" -- это восточный ужас. В смысле, ближневосточный. Летящее в лицо лезвие сабли. Белое солнце пустыни, последний глоток воды. Пришедшие за тобой слуги халифа. Сошедший с ума террорист с автоматом (хотя это уже модерн). Аллах, обративший на тебя свой гневный взор.

Был заимствован Европой в X-XV веках вместе с остальной исламской культурой (как то: арабские цифры), постепенно сплавился с порождением сумрачного германского гения в неразделимый конгломерат.

... Оптимист - это хорошо проинструктированный пессимист ...

мне, как мордве, "иииии" показалось оч-чень настоящим.
брррр
**внезапно догадавшись** Ты не белка, ты... ведьма!
ИИИИИ - это заяц кричит от ужаса, когда его охотник из силков вытаскивает. Бабушка, дочь охотника, рассказывала. *а потом этот заяц вспарывает задними ногами охотнику брюхо и убегает*

Кстати, согласна, что АААА - это восток. Сибирь - это тоже частично восток, татары, монголы.... Так что мне близко и то, и это.
нашла у себя все, кроме родильной горячки испугалась три раза. Великолепная жуть.
ужас - это первое, европейский
русский или финоугрский - это не ужас, это правила, которые надо соблюдать (хотя да, жуть, конечно)
северный - это жизнь такая
а "аааа!" - это караул, беда и хвататься за вилы

спасибо большое - хорошо поймали))))
Из личных ощущений:
ужас - это когда уже нет звуков. И воздуха почти нет. Кажется, вокруг вакуум, потому и звуков нет.
"ыыы" - отчасти. Потому что безысходность, а это почти уже ужас.
Да, я не из народов севера:)
Интересно и образно.
Но себя поймал на том, что мой ужас - это скорее что-то сплавленное из юнговской тени, мистера Хайда и чужого - спит тихонько внутри, но если сделаешь что-то не то - проснется, развернется, наружу вылезет, и ты - уже не ты...
Тому, что снаружи, можно дать имя. С тем, что снаружи, можно бороться. А вот как бороться с тем, что внутри...